Сочинение ЕГЭ. Речевые клише, помогающие ввести в текст сочинения первый аргумент — пример из русской или зарубежной литературы

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Об этом неоднократно говорили в своих произведениях русские и зарубеж­ные писатели-классики. Вспомним, к примеру, рассказ / повесть / роман NN. В этом произведении ...

Об этом неоднократно говорилось в русской классической литературе. Вспомним, к примеру, рассказ / повесть/ роман NN. В этом произведении ...

В доказательство своей точки зрения приведу следующий литературный пример. Вспомним рассказ / повесть / роман NN. В этом произведении ...

Неслучайно многие русские / зарубежные / современные писатели в своих произведениях искали ответ на этот вопрос. Вспомним рассказ / повесть / роман NN. В этом произведении ...

В доказательство справедливости всего вышесказанного приведу следую­щий литературный пример. Вспомним роман / рассказ / пьесу NN. В этом про­изведении ...

Эту непреложную истину подтверждает опыт русской классической лите­ратуры. Вспомним роман / рассказ /пьесу NN. В этом произведении ...

Моё согласие с авторской позицией можно обосновать следующим литера­турным примером. Вспомним роман / рассказ / пьесу NN. В этом произведе­нии ...

Моё согласие с авторской позицией можно обосновать, обратившись к роману / рассказу / повести NN.

 

Рассмотрим, как следующий эпизод из романа-эпопеи Л.Н. Толстого «Война и мир» (том 3. часть 3. глава 16: Наташа Ростова перед вступлением французов в Москву уговаривает родных отдать подводы для вывоза раненых русских солдат) может быть использован при аргументации пишущим своей точки зрения по проб­лемам, часто встречающимся в текстах сочинений ЕГЭ по русскому языку.

 

Наташа вышла вместе с отцом и, как будто с трудом соображая что-то, снача­ла пошла за ним, а потом побежала вниз.

На крыльце стоял Петя, занимавшийся вооружением людей, которые ехали из Москвы. На дворе всё так же стояли заложенные подводы. Две из них были развязаны, и на одну из них влезал офицер, поддерживаемый денщиком.

-     Ты знаешь за что? — спросил Петя Наташу (Наташа поняла, что Петя разу­мел: за что поссорились отец с матерью). Она не отвечала.

-     За то, что папенька хотел отдать все подводы под раненых, - сказал Петя. — Мне Васильич сказал. По-моему...

-     По-моему, - вдруг закричала почти Наташа, обращая своё озлобленное лицо к Пете, - по-моему, это такая гадость, такая мерзость, такая... я не знаю!

Горло её задрожало от судорожных рыданий, и она, боясь ослабеть и выпу­стить даром заряд своей злобы, повернулась и стремительно бросилась по лест­нице. Берг сидел подле графини и родственно-почтительно утешал её. Граф с трубкой в руках ходил по комнате, когда Наташа, с изуродованным злобой ли­цом, как буря ворвалась в комнату и быстрыми шагами подошла к матери.

-     Это гадость! Это мерзость! - закричала она. - Это не может быть, чтобы вы приказали.

Берг и графиня недоумевающе и испуганно смотрели на неё. Граф остано­вился у окна, прислушиваясь.

-      Маменька, это нельзя; посмотрите, что на дворе! - закричала она. - Они остаются!..

-     Что с тобой? Кто они? Что тебе надо?

-      Раненые, вот кто! Это нельзя, маменька; это ни на что не похоже... Нет, маменька, голубушка, это не то, простите, пожалуйста, голубушка... Маменька, ну что нам-то, что мы увезём, вы посмотрите только, что на дворе... Маменька!.. Это не может быть!..

Граф стоял у окна и, не поворачивая лица, слушал слова Наташи. Вдруг он засопел носом и приблизил своё лицо к окну.

Графиня взглянула на дочь, увидала её пристыженное за мать лицо, увидала её волнение, поняла, отчего муж теперь не оглядывался на неё, и с растерянным видом оглянулась вокруг себя.

-     Ах, да делайте, как хотите! Разве я мешаю кому-нибудь! - сказала она, ещё не вдруг сдаваясь.

-     Маменька, голубушка, простите меня!

Но графиня оттолкнула дочь и подошла к графу.

-      Моп сЬег, ты распорядись, как надо... Я ведь не знаю этого, - сказала она, виновато опуская глаза.

-      Яйца... яйца курицу учат... - сквозь счастливые слёзы проговорил граф и обнял жену, которая рада была скрыть на его груди своё пристыженное лицо.

-      Папенька, маменька! Можно распорядиться? Можно?.. - спрашивала На­таша. - Мы всё-таки возьмём всё самое нужное... - говорила Наташа.

Граф утвердительно кивнул ей головой, и Наташа тем быстрым бегом, ко­торым она беговала в горелки, побежала по зале в переднюю и по лестнице на двор.

Люди собрались около Наташи и до тех пор не могли поверить тому странно­му приказанию, которое она передавала, пока сам граф именем своей жены не подтвердил приказания о том, чтобы отдавать все подводы под раненых, а сун­дуки сносить в кладовые.

Поняв приказание, люди с радостью и хлопотливостью принялись за новое дело. Прислуге теперь это не только не казалось странным, но, напротив, каза­лось, что это не могло быть иначе, точно так же, как за четверть часа перед этим никому не только не казалось странным, что оставляют раненых, а берут вещи, но казалось, что не могло быть иначе.

Все домашние, как бы выплачивая за то, что они раньше не взялись за это, принялись с хлопотливостью за новое дело размещения раненых. Раненые повы- ползли из своих комнат и с радостными бледными лицами окружили подводы.

В соседних домах тоже разнёсся слух, что есть подводы, и на двор к Росто­вым стали приходить раненые из других домов. Многие из раненых просили не снимать вещей и только посадить их сверху. Но раз начавшееся дело свалки ве­щей уже не могло остановиться. Было всё равно, оставлять всё или половину.

На дворе лежали неубранные сундуки с посудой, с бронзой, с картинами, зеркалами, которые так старательно укладывали в прошлую ночь, и все искали и находили возможность сложить то и то и отдать ещё и ещё подводы.

-     Четверых ещё можно взять, — говорил управляющий, - я свою повозку от­даю, а то куда же их?

-    Да отдайте мою гардеробную, - говорила графиня. - Дуняша со мной сядет в карету.

Отдали ещё и гардеробную повозку и отправили её за ранеными через два дома. Все домашние и прислуга были весело оживлены. Наташа находилась в восторженно-счастливом оживлении, которого она давно не испытывала.

-     Куда же его привязать? - говорили люди, прилаживая сундук к узкой за- пятке кареты, - надо хоть одну подводу оставить.

-     Да с чем он? - спрашивала Наташа.

-     С книгами графскими.

-     Оставьте. Васильич уберёт. Это не нужно.

В бричке всё было полно людей; сомневались о том, куда сядет Пётр Ильич.

-     Он на козлы. Ведь ты на козлы, Петя? - кричала Наташа.

Соня не переставая хлопотала тоже; но цель хлопот её была противоположна цели Наташи. Она убирала те вещи, которые должны были остаться; записыва­ла их, по желанию графини, и старалась захватить с собой как можно больше.

(Л.Н. Толстой «Война и мир»)


Приведённый эпизод из 16-й главы третьей части третьего тома романа-эпопеи Л.Н. Толстого «Война и мир» помогает выявить такие черты характера главной ге­роини этого произведения, как человеколюбие, бескорыстное самопожертвование, патриотизм.

Наташа Ростова узнаёт от брата о ссоре родителей: отец хотел отдать подводы для вывоза раненых русских солдат, однако графиня была против, так как намере­валась вывезти на телегах только семейное добро.

Любовь к народу и Родине не позволяет Наташе Ростовой перед вступлением французов в Москву равнодушно отнестись к судьбе раненых русских солдат. Ге­роиня Л.Н. Толстого не принимает решения матери, которое противоречит её со­вести.

Возмущённой Наташе удаётся пристыдить графиню и добиться размещения на телегах именно людей, а не имущества. Она заставляет родных сбросить с подвод семейное добро и отдать телеги для вывоза раненых из горящей Москвы.

Похожие сочинения