Текст для сочинения ЕГЭ по рассказу Н.С. Лескова «Человек на часах».

Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Зимою, около Крещения, в 1839 году в Петербурге была сильная оттепель. Так размокропогодило, что совсем как будто весне быть: снег таял, с крыш па­дали днём капели, а лёд на реках посинел и взялся водой. На Неве перед самым Зимним дворцом стояли глубокие полыньи.

Караул во дворце занимала рота Измайловского полка, от дворцового карау­ла не требовалось ничего, кроме точного стояния на постах. Сначала в карауле всё шло хорошо: посты распределены, люди расставлены, и всё обстояло в со­вершенном порядке.

Но вот часовой, солдат Измайловского полка, по фамилии Постников, стоя на часах снаружи у нынешнего Иорданского подъезда, услыхал, что в полынье, которою против этого места покрылась Нева, заливается человек и отчаянно мо­лит о помощи.

Солдат Постников, из дворовых господских людей, был человек очень нерв­ный и очень чувствительный. Он долго слушал отдалённые крики и стоны уто­пающего и приходил от них в оцепенение. В ужасе он оглядывался туда и сюда на всё видимое ему пространство набережной и ни здесь, ни на Неве, как назло, не усматривал ни одной живой души.

Подать помощь утопающему никто не может, и он непременно зальётся...

Солдат Постников стал соображать, что спасти этого человека чрезвычай­но легко. Если теперь сбежать на лёд, то тонущий непременно тут же и есть. Бросить ему верёвку, или протянуть шестик, или подать ружьё, и он спасён. Он так близко, что может схватиться рукою и выскочить. Но Постников помнит и службу и присягу; он знает, что он часовой, а часовой ни за что и ни под каким предлогом не смеет покинуть своей будки.

С другой же стороны, сердце у Постникова очень непокорное: так и ноет, так и стучит, так и замирает... Хоть вырви его да сам себе под ноги брось, - так

беспокойно с ним делается от этих стонов и воплей... Страшно ведь слышать, как другой человек погибает, и не подать этому погибающему помощи, когда, собственно говоря, к тому есть полная возможность, потому что будка с места не убежит и ничто иное вредное не случится. «Иль сбежать, а?.. Не увидят?.. Ах, господи, один бы конец! Опять стонет...»

А солдат он был умный и исправный, с рассудком ясным, и отлично пони­мал, что оставить свой пост есть такая вина со стороны часового, за которою сейчас же последует военный суд, а потом гонка сквозь строй шпицрутенами и каторжная работа, а может быть, даже и «расстрел»; но со стороны вздувшейся реки опять наплывают всё ближе и ближе стоны, и уже слышно бурканье и от­чаянное барахтанье.

Постников ещё раз-два оглянулся во все стороны. Нигде ни души нет, толь­ко фонари трясутся от ветра и мерцают, да по ветру, прерываясь, долетает этот крик... может быть, последний крик...

Вот ещё всплеск, ещё однозвучный вопль, и в воде забулькотало.

Часовой не выдержал и покинул свой пост.

Постников бросился к сходням, сбежал с сильно бьющимся сердцем на лёд, потом в наплывшую воду полыньи и, скоро рассмотрев, где бьётся заливающий­ся утопленник, протянул ему ложу своего ружья.

Утопающий схватился за приклад, а Постников потянул его за штык и вы­тащил на берег.

Спасённый и спаситель были совершенно мокры, и как из них спасённый был в сильной усталости и дрожал и падал, то спаситель его, солдат Постников, не решился его бросить на льду, а вывел его на набережную и стал осматривать­ся, кому бы его передать. А меж тем, пока всё это делалось, на набережной по­казались сани, в которых сидел офицер существовавшей тогда придворной ин­валидной команды (впоследствии упразднённой).

Этот столь не вовремя для Постникова подоспевший господин был, надо по­лагать, человек очень легкомысленного характера, и притом немножко бестол­ковый, и изрядный наглец. Он соскочил с саней и начал спрашивать:

-     Что за человек... что за люди?

-     Тонул, заливался, - начал было Постников.

Смекнул или нет офицер, в чём дело, но он больше не стал исследовать, а тотчас же подхватил к себе в сани спасённого человека и покатил с ним на Мор­скую, в съезжий дом Адмиралтейской части.

Тут офицер сделал приставу заявление, что привезённый им мокрый человек тонул в полынье против дворца и спасён им, господином офицером, с опасно­стью для его собственной жизни.

Тот, которого спасли, был и теперь весь мокрый, иззябший и изнемогший. От испуга и от страшных усилий он впал в беспамятство, и для него было без­различно, кто спасал его.

Рядовой Постников опять вполне чистосердечно подтвердил своему батальон­ному командиру всё то же самое, что произошло на его часах. Подполковник Свиньин был в отчаянии; он дал себе единственное возможное удовлетворение, сорвав свой гнев на Постникове, которого тотчас же прямо отсюда послал под арест в казарменный карцер, а потом задумался: есть ли возможность скрыть такое происшествие?

Обер-полицеймейстера Кокошкина разбудили и доложили ему о Свиньине, при­ехавшем по важному и не терпящему отлагательств делу. Был вызван спасённый.

Генерал обратился с громким и твёрдым вопросом к спасённому:

-     Как ты, братец, попал в полынью против дворца?

-     Виноват, - отвечал спасённый. - Хотел перейти поближе через лёд, сбился и попал в воду.

-     Значит, в глазах было темно?

-     Темно, кругом темно было, ваше превосходительство!

-     И ты не мог рассмотреть, кто тебя вытащил?

-      Виноват, ничего не рассмотрел. Вот они, кажется. - Он указал на офицера и добавил: - Я не мог рассмотреть, был испужамшись.

-       То-то и есть, шляетесь, когда надо спать! Всмотрись же теперь и помни навсегда, кто твой благодетель. Благородный человек жертвовал за тебя своею жизнью!

-     Век буду помнить.

-     Молись Богу за него и ступай вон: ты больше не нужен.

Тот поклонился в ноги и выкатился, без меры довольный тем, что его отпу­стили.

Свиньин стоял и недоумевал, как это такой оборот всё принимает милостию Божиею!

Кокошкин обратился к инвалидному офицеру:

-     Вы спасли этого человека, рискуя собственною жизнью?

-     Точно так, ваше превосходительство.

-      Свидетелей этого происшествия не было, да по позднему времени и не мог­ло быть?

-      Да, ваше превосходительство, было темно, и на набережной никого не бы­ло, кроме часовых.

-      О часовых незачем поминать: часовой охраняет свой пост и не должен от­влекаться ничем посторонним. Я верю тому, что написано в протоколе. Ведь это с ваших слов?

Слова эти Кокошкин произнёс с особенным ударением, точно как будто при­грозил или прикрикнул.

Но офицер не сробел, а вылупив глаза и выпучив грудь, ответил:

-     С моих слов и совершенно верно, ваше превосходительство.

-     Ваш поступок достоин награды.

Тот начал благодарно кланяться.

В час пополудни Кокошкин собственноручно вручил герою медаль, и тот по­шёл щеголять ею. Постникова же было приказано наказать перед строем двумя стами розог.

Рота была выстроена на дворе Измайловских казарм, розги принесены из запаса в довольном количестве, и выведенный из карцера рядовой Постников «был сделан» при усердном содействии новоприбывших из армии молодых това­рищей. Затем наказанный Постников был поднят и непосредственно отсюда на той же шинели, на которой его секли, перенесён в полковой лазарет.

Батальонный командир Свиньин, по получении донесения об исполнении эк­зекуции, тотчас же сам отечески навестил Постникова в лазарете и, к удоволь­ствию своему, самым наглядным образом убедился, что приказание его исполне­но в совершенстве. Сердобольный и нервный Постников был «сделан как следу­ет». Свиньин остался доволен и приказал дать от себя наказанному Постникову фунт сахару и четверть фунта чаю, чтоб он мог услаждаться, пока будет на по­правке. Постников, лежа на койке, слышал это распоряжение о чае и отвечал:

- Много доволен, ваше высокородие, благодарю за отеческую милость.

И он в самом деле был «доволен», потому что, сидя три дня в карцере, он ожидал гораздо худшего. Двести розог, по тогдашнему сильному времени, очень мало значили в сравнении с теми наказаниями, какие люди переносили по при­говорам военного суда; а такое именно наказание и досталось бы Постникову, если бы, к счастию его, не произошло всех тех смелых и тактических эволюций, о которых выше рассказано.

(По рассказу Н.С. Лескова «Человек на часах»)

Николай Семёнович Лесков (1831-1895) - русский писатель, которого на­зывали национальным из писателей России, автор таких замечательных произ­ведений, как «Левша», «Запёчатлённый ангел», «Очарованный странник», «Ле­ди Макбет Мценского уезда» и др.

Интересная статья? Поделись ей с другими:
Похожие сочинения